Глава V. Деятельность государственного института по изучению преступности и преступника

Изучением преступности (главным образом личности преступника) занимались несколько разрозненных криминологических кабинетов и "клиник". Необходимость централизации научной разработки вопросов изучения преступности и мер борьбы с ней и координации деятельности различных криминологических учреждений вызвала создание Государственного института по изучению преступности и преступника.

С инициативой организации Госинститута по изучению преступности и преступника выступили несколько наркоматов: Наркомат внутренних дел, Наркомат юстиции, Наркомат здравоохранения и Наркомат просвещения, внесшие в законодательные органы соответствующее предложение. 25 марта 1925 г. Постановлением СНК РСФСР такой институт был создан при НКВД РСФСР, а 1 июля 1925 г. было утверждено положение, которое так определило цели Госинститута:

"а) выяснение причин и условий, вызывающих или благоприятствующих развитию преступности вообще и отдельных преступлений в частности;

б) изучение успешности применяемых методов борьбы с преступностью и отдельных мер социальной защиты;

в) разработка вопросов уголовной политики, в частности пенитенциарии;

г) разработка системы и методов изучения заключенных и пенитенциарного воздействия на них;

д) изучение отдельных лиц, представляющих интерес для выяснения преступности;

е) изучение влияния отдельных мер исправительно-трудового воздействия на заключенных"¹.

¹(См.: Ширвиндт Е. Г. О проблемах преступности // Проблемы преступности. М., 1926. Вып. 1. С. 6, 7.)

Во главе института стоял междуведомственный Совет, осуществлявший общее руководство его работой и включавший в себя: от Народного комиссариата внутренних дел РСФСР - Е. Г. Ширвиндт (председатель Совета, начальник Главного управления местами заключения), от Народного комиссариата юстиции РСФСР - Ф. К. Траскович (товарищ прокурора), от Народного комиссариата просвещения - доктор П. И. Карпов, от Народного комиссариата здравоохранения РСФСР - доктор Н. Н. Спасокукоцкий, представитель от института - проф. М. Н. Гернет¹.

¹(См.: Спасокукоцкий Н. Н. Организация и первые шаги деятельности Госинститута по изучению преступности и преступника при НКВД // Там же. С. 270.)

Следует признать неудачной саму попытку объединения в одном учреждении научных и практических интересов столь различных по своим задачам и характеру деятельности наркоматов. Это неизбежно привело к эклектике в выборе тем и разрешении теоретических вопросов. Как научно-практическое междуведомственное учреждение Госинститут должен был выполнять многосторонние задачи. Это же обстоятельство обусловило организацию в составе института четырех секций:

1) социально-экономическая выясняла причины и условия, вызывающие или благоприятствующие развитию преступности вообще и отдельных преступлений в частности; изучала количественные и качественные изменения преступности, выясняла их социально-экономические причины и подвергала социологическому анализу меры борьбы с преступностью;

2) пенитенциарная изучала успешность применяемых методов борьбы с преступностью и отдельных мер социальной защиты, разрабатывала вопросы уголовной политики, систему и методы изучения заключенных и пенитенциарного воздействия на них и изучала влияние отдельных мер исправительно-трудового воздействия на заключенных;

3) биопсихологическая изучала механизмы поведения и характера преступников, психопатические личности современной преступности, соотношение между психопатией и преступностью, рассматривала психиатрические принципы в пенитенциарной политике и изучала отдельных лиц, представлявших интерес для выяснения явления преступности;

4) криминалистическая изучала наилучшие способы раскрытия преступлений и обнаружения преступников¹.

¹(См.: Спасокукоцкий Н. Н. Организация и первые шаги деятельности Госинститута по изучению преступности и преступника при НКВД // Там же. С. 272.)

Уже в самой структуре института и формулировке задач его отдельных секций чувствовалось влияние социологической школы уголовного права. Наличие в Госинституте четырех секций предполагало не связанный в единое целое анализ отдельных проблем, преступление изучалось то с биопсихологической стороны, абстрагируясь от социальной основы преступности, то с социально-экономической, вне связи с социальной психологией. Как видно из установочной статьи директора института Е. Г. Ширвиндта, характеризующей и задачи Госинститута, изучение преступности как социального явления в социально-экономической секции противопоставлялось изучению отдельных преступников, "обнаруживающих отклонения от нормальной душевной деятельности" под влиянием "моментов вырождения и других психопатологических моментов"¹.

¹(См.: Проблемы преступности. Вып. 1. С. 11 - 13.)

Госинститут имел в своем составе статистическое бюро, которое производило статистическую обработку собранных анкет, разрабатывало формы анкетных листов, сосредоточивало у себя копии ведомостей о движении преступности из органов уголовного розыска и милиции, систематизировало листки на заключенных, получаемые из мест заключения РСФСР. Основные задачи статистического бюро можно сформулировать следующим образом:

1) сбор материала для характеристики движения преступности по данным НКВД, НКЮ, ЦСУ и Наркомпроса;

2) сосредоточение в институте сравнительных данных по движению преступности в разных странах и в России за годы довоенные, военные, послевоенные;

3) разработка статистических материалов по заданию секций и кабинетов-филиалов института в порядке проводившихся ими работ;

4) научно-статистическая работа по вопросам преступности;

5) ведение картотеки на всех поступающих в места заключения РСФСР заключенных и выходящих из них¹.

¹(См.: Спасокукоцкий Н. Н. Деятельность Государственного института по изучению преступности и преступника при НКВД // Проблемы преступности. М., 1929. Вып. 4. С. 144.)

Большая работа была произведена статистическим бюро Госинститута на основе материала, полученного во время всесоюзной переписи населения в декабре 1926 г. По соглашению с ЦСУ институт ввел в первичные листки, заполнявшиеся на заключенных, некоторые вопросы криминологического и пенитенциарного характера. Это дало возможность уточнить ряд положений, характеризовавших состояние преступности того периода: классово-социальный состав преступников, их бытовые условия до и во время совершения преступления, возраст, образование, грамотность и т. д., а также карательную политику в отношении различных категорий преступлений. В распоряжении института оказалось свыше 125 тыс. листков, содержавших подробные сведения о заключенных. Этот материал после статистической и научной обработки нашел отражение в двух сборниках института "Современная преступность" (1927 г. и 1930 г.).

Статистическое бюро института подготовило материалы массового обследования лиц, осужденных по ст. 176 УК РСФСР 1922 г. за хулиганство. Оно разработало также в 1926 - 1927 гг. несколько тысяч анкет по десяти таблицам на растратчиков, хулиганов и пр.

Первое массовое обследование коснулось растрат и растратчиков, так как этот вид преступности представлял в то время значительную социальную опасность. По специально разработанной анкете были обследованы все заключенные РСФСР, осужденные за растраты. Программа этого обследования включала многочисленные вопросы социологического характера. Изучались детство и юность растратчиков, их бытовое положение, возраст, семейный и социальный состав, причины совершения преступления, условия, при которых была произведена растрата.

В Москве обследование заключенных производилось сотрудниками института - социологами и психологами, а в других городах - воспитателями мест заключения. На основе полученного цифрового материала институт смог сделать выводы, дающие возможность объяснить причины растрат как массового явления и внести предложения, направленные на борьбу с ними¹.

¹(См.: Растраты и растратчики. М., 1926.)

Такую же работу институт проделал и в отношении хулиганства. Рост хулиганства вызвал необходимость разработки этой темы и изучения личности хулигана. Были выработаны специальные программы обследования, которое проводилось социологами, психологами, психиатрами и пенитенциарными работниками (последние выясняли поведение и жизнь осужденных в местах заключения)¹.

¹(См.: Хулиганы и хулиганство. М., 1926.)

Эти проблемы разрабатывались совместно четырьмя секциями, материал оформлялся в виде отдельных докладов, научных трудов или статей в сборниках института. Некоторые проблемы или часть их (например, методология изучения личности правонарушителя) разрабатывались кабинетами-филиалами, организованными одновременно с созданием самого института. Такие кабинеты по изучению преступности и преступника функционировали в Москве, Ленинграде, Саратове, Ростове-на-Дону.

Задачи, стоявшие перед кабинетами, были аналогичны задачам самого института, а их научная работа была дополнением к основной работе, проводившейся в секциях института¹. Кабинетам-филиалам предоставлялось право созыва научных конференций, совещаний, проведения докладов и лекций, организации библиотек, статистического учета движения преступности в пределах своей местности, организации лабораторий по биопсихологическому изучению личности правонарушителя и т. д.

¹(Исключением следует признать деятельность Северо-Кавказского кабинета в Ростове-на-Дону, занимавшего обособленное положение как в выборе тематики исследований, так и в подходе к разрешению проблем преступности и изучению личности преступника.)

В Московском кабинете было сосредоточено проведение всей научно-исследовательской работы в Москве по заданию всех секций института. В составе кабинета действовали центральная лаборатория по изучению личности правонарушителя и опытно-наблюдательный стационар на 50 коек для кратковременного наблюдения и изучения доставляемых из различных мест заключенных. Главной задачей этого стационара являлась разработка методики изучения личности заключенных, влияния воздействия на заключенных мер социальной защиты; особой задачей ставилось изучение вопроса о так называемых криминальных невро-психопатах. Заключенные стационара после тщательного исследования социологами, психиатрами, психологами демонстрировались на конференциях стационара, а выдающиеся случаи, представлявшие специальный интерес, - на широких заседаниях кабинета.

Начиная с 1926 г. кабинет провел специальные исследования различных групп и отдельных заключенных. Большой коллективной работой кабинета явилось обследование лиц, осужденных по ст. 176 УК РСФСР 1922 г. за хулиганство. Анкетный лист па обвиняемого и осужденного по ст. 176 УК содержал 11 страниц и включал такие разделы: социологическое обследование, невро-психопатологическое исследование, психологическое исследование личности, пенитенциарное обследование.

Широкая программа исследовательских работ включала такие темы, как изучение влияния различных видов искусства (театр, кино, литература) на возможное возникновение явлений преступности, изучение влияния тех или иных мер социальной защиты па право нарушителей и др.¹

¹(См.: Проблемы преступности. М., 1028. Вып. 3. С. 305 - 307.)

В целях более успешной работы института в октябре 1926 г. одно из московских мест заключения было реорганизовано в "Экспериментальное пенитенциарное отделение Государственного института по изучению преступности и преступника" со стационаром и криминологическим кабинетом при нем. Был подобран особый состав культурно-просветительных работников и наблюдателей, в основном с высшим юридическим, психологическим или медицинским образованием. В совет этого учреждения вошли профессор психиатрии П. Б. Ганнушкин, профессор криминологии М. Н. Гернет, психолог А. Е. Петрова, представитель пенитенциарной секции Б. С. Утевский. Во главе совета стоял помощник начальника Главного управления местами заключения¹.

¹(См.: Гернет XI. II. Государственный институт по изучению преступности в Москве // Право и жизнь. 1927. № 2. С. 44, 45.)

В этом отделении институт поставил опыт рационального исправительно-трудового воздействия на различные категории заключенных (по характеру совершенного преступления, социальному происхождению и т. д.). В отделении содержалось в среднем около 200 заключенных. Была организована показательная научно-педагогическая часть со всеми видами культурного воздействия на заключенных, производственные мастерские.

Каждый заключенный подробно обследовался психологом, социологом и врачом. Социологи выясняли социальную среду, социальные факторы конкретного преступления и формирования личности преступника; психологи и психиатры выясняли, нет ли у обследуемого каких-либо психических расстройств и других болезненных признаков. Обследователи-наблюдатели вели на каждого заключенного особый дневник.

Программа воспитательной работы с заключенными предусматривала обучение в школе, организацию литературных, музыкальных, спортивных и других кружков, издание своего журнала, организацию лекций, спектаклей, концертов, экскурсий. Один из пунктов этой программы гласил, что Экспериментальное пенитенциарное отделение, считающее, что при лишении свободы должны отсутствовать признаки мучительства, стремится дать заключенному максимум культурных оздоровляющих развлечений¹.

¹(См.: Гернет XI. II. Государственный институт по изучению преступности в Москве // Право и жизнь. 1927. № 2. С. 45.)

С октября 1927 г. Госинститут приспособил Экспериментальное пенитенциарное отделение под педагогические нужды высшей школы, организовав для студентов 1-го МГУ пенитепциарный практикум. Главная цель этого учреждения состояла в создании такого места заключения, которое бы способствовало разработке наиболее эффективных мер борьбы с преступностью¹.

¹(См.: Утевский Б. С. Об экспериментальном отделении Государственного института по изучению преступности и преступника // Адм. вести. 1927. № 12; Проблемы преступности. Вып. 4. С. 136 - 151.)

Поскольку Госинститут по изучению преступности и преступника являлся учреждением научно-практического характера, то при разработке основных проблем главное внимание было уделено тем вопросам борьбы с преступностью, которые были наиболее актуальны для НКВД, НКЮ, Наркомздрава и Наркомпроса.

В своей научно-исследовательской работе институт использовал массовый анкетный опрос, рассмотрение судебных дел, дел о заключенных, обследование самих правонарушителей, материалы различных органов и учреждений (наркоматов, ЦСУ и т. д.). Институт старался не только ставить "наболевшие" вопросы состояния преступности н карательной политики, но и давать научно обоснованные выводы, учитывающие возможность применения рекомендуемых методов борьбы с преступностью, фактическую возможность проведения действительных мероприятий по ликвидации или снижению числа преступлений.

Институт старался давать такие рекомендации, при помощи которых наркоматы, проводящие мероприятия по борьбе с преступностью, могли бы уточнять, исправлять свои мероприятия, выдвигать новые принципы и задачи в своей конкретной практической работе.

На основе изучения материалов о ссылке и высылке институт сделал выводы, которые легли в основу решений Всесоюзного совещания НКВД в феврале 1926 г. и послужили основанием для внесения различных коррективов в мероприятия соответствующих органов.

Институтом были статистически разработаны вопросы соотношения преступности в СССР до и после войны, социального состава преступников; зависимость между ростом тюремного населения и тяжестью судебно-исправительной репрессии; альтернативы к лишению свободы как меры социальной защиты; вопросы о рецидивистах и профессиональных преступниках и мерах социальной защиты в отношении их; об организации учета правонарушений условно-досрочно освобожденных.

Проблема карательной и пенитенциарной политики касалась таких важных вопросов, как движение тюремного населения РСФСР, причины роста преступности, режим экономии в карательной политике, проблема исправления, кризис наказания, кризис тюрьмы и т. д.

Институт принял активное участие в обсуждении вопросов о методах изучения преступности и преступников на 1 Всесоюзном пенитенциарном съезде в 1928 г. Общепринципиальные установки съезда были приняты институтом в его научной работе.

Вопрос о рационализации системы и методов борьбы с преступностью был поставлен перед институтом, с одной стороны, в результате констатирования им недостаточной плановости борьбы с преступностью, а с другой - в результате решений Всероссийского съезда административных работников в мае 1928 г., признавшего необходимость реформы органов милиции, уголовного розыска, следствия, суда и исправительно-трудовых учреждений на основе рационализации всего дела, привлечения населения к делу борьбы с преступностью и усиления работы по линии предупреждения и предотвращения преступлений.

Одним из важнейших вопросов, стоявших перед институтом, был вопрос о перспективах и характере уголовной политики в связи с изданием УК в 1926 г. Институт разработал проект УК и ряд вопросов, связанных с изменением отдельных глав и статей действовавшего ИТК.

Общей для всех секций была работа "Проблема алкоголизма и преступности в СССР"¹.

¹(См.: Спасокукоцкий Н. Н. Деятельность Государственного института по изучению преступности и преступника при НКВД. С. 137 - 141.)

Размах деятельности института и его филиалов характеризуют следующие данные: всего за период 1925 - 1929 гг. было подготовлено 287 работ: по социально-экономической секции - 67, пенитенциарной - 32, биопсихологической - 32, криминалистической - 46; в кабинетах института - 110 (Московском - 50, Ленинградском, Саратовском и Северо-Кавказском - по 60)¹.

¹(См.: Спасокукоцкий Н. Н. Деятельность Государственного института по изучению преступности и преступника при НКВД. С. 137 - 141.)

Разнообразная научная деятельность Госинститута нашла отражение в четырех сборниках его работ "Проблемы преступности" объемом более 100 печ. л., двух сборниках "Современная преступность", были изданы также отдельные работы научных сотрудников института¹. В сборниках помещались научно-исследовательские статьи по проблемам уголовной социологии, уголовного права, уголовного законодательства, пенитенциарной политики, вопросам преступности и борьбы с ней за рубежом, освещалась деятельность института и его филиалов. В сборниках помещались доклады, заслушанные на пленарных заседаниях совета института и в его секциях, проекты законодательных актов, теоретические обобщения работ отдельных секций и другие материалы.

¹(См., напр.: Бехтерев Ю. Ю. Изучение личности заключенного. М., 1928; Душевнобольные правонарушители и принудительное лечение. М., 1929; Карпов И. М. Творчество заключенных. М., 1929; Лаговиер Н. Советская общественность в борьбе с преступностью. М., 1927; Ширвиндт Е., Утевский Б. Советское исправительно-трудовое право. М., 1931.)

В первом выпуске "Проблем преступности" (1926 г.) были опубликованы результаты работ отдельных сотрудников института на специальные темы. Из 12 статей 9 написаны криминалистами-социологами, остальные освещали вопросы криминальной психологии и пенитенциарии. Например: П. Люблинский. "Половые посягательства против детей": В. Куфаев. "Детские убийства"; С. Укше. "Женщины - корыстные убийцы"; Д. Родии. "Статистика преступности во время и после мировой войны"; Е. Тарновский. "Сведения о самоубийствах в Западной Европе и в РСФСР за последнее десятилетие"; Н. Шестакова "Преступления против личности в деревне" и др.

Для этих статей характерен социологический подход к рассматриваемым проблемам. Используя статистические данные, авторы пришли к обоснованным выводам о социальной обусловленности преступности. П. Люблинский отмечал, что причинами половых посягательств против детей являются не "сексуальные аномалии" или расстройства психопатологического характера, а отсутствие сознательности у лиц, окружающих ребенка, грубый эгоизм и равнодушие к нему, а также сознание вероятной безответственности за свое поведение, которое является результатом ослабленного социального контроля и моральных сдерживающих факторов в области половой сферы. Не последним фактором автор считал и алкоголизм преступников, притупляющий их сознание.

В статье, посвященной детской преступности, ее автор В. И. Куфаев категорически отрицал представление о несовершеннолетнем убийце как особом биологическом типе. Статья преследовала цель анализа бытовых условий, той среды, в которой воспитывался несовершеннолетний правонарушитель, Ключ к предупреждению серьезных преступлений несовершеннолетних автор видел в оздоровлении этих условий, а не в усилении уголовной ответственности.

В другой статье, анализируя причины преступлений против личности, совершаемые в деревне, Н. Шестакова пришла к выводу, что в большинстве случаев они представляют собой пережитки старого, что для их ликвидации необходимо поднятие общего культурного уровня деревни, внедрение нового быта, проводником которого должен явиться комсомол.

Второй выпуск "Проблем преступности" (1927) был посвящен конкретным исследованиям и сравнительному анализу преступности в городе и деревне. Таковы статьи М. Н. Гернета "Статистика городской и сельской преступности", Г. Ю. Маннса "Деревенские убийства и убийцы", Б. Змиева "Преступления в области половых отношений в городе и деревне", В. Власова "Хулиганство в городе и деревне", Т. Д. Сергалова "Пьяные драки в городе и деревне", А. Учеватова "Тайное винокурение в городе и деревне" и др.

В результате проведенных статистических исследований авторы статей пришли к выводу, что город дает больший процент преступности, чем село, что главными очагами преступности являются крупные города, в которых, как писал Г. Ю. Манне, "легче после совершения преступления скрыться и сбыть свою добычу, легче найти соучастников для краж, грабежей и мошеннических проделок"¹. Для деревни характерны в основном преступления против личности, в частности убийства и убийства в пьяных драках. Уголовно-принудительные меры, по мнению Маннса, не могут устранить "причину зла, а причиной и пьянства, и деревенского хулиганства является то, что деревня не знает, чем заполнить свой досуг, что она... недостаточно охвачена культурно-просветительной работой... Широкое развитие мер, направленных на преодоление культурной отсталости деревни, - вот главное средство борьбы не только с пьянством, но и хулиганством"². Большое значение, по мнению автора, имеет также правовое просвещение в деревне.

¹(См.: Проблемы преступности. М., 1927. Вып. 2. С. 25.)

²(См.: Там же. С. 39.)

Статья М. Н. Гернета содержит сравнительный статистический анализ городской и сельской преступности. Автор отмечал, что при учете и характеристике преступлений, совершаемых в деревне, необходимо принимать во внимание те тяжелые экономические потрясения, которые пережила деревня во время мировой и гражданской войн, а также постигший некоторые губернии страшный голод. Задачу уголовной статистики проф. Гернет видел в первую очередь в том, чтобы дать картину типичных для города и деревни преступлений, не обязательно выясняя причины их распространенности: "Под влиянием каких факторов развиваются те или иные преступления в деревне, - этот вопрос правильнее всего может быть разрешен подробным социологическим и психологическим изучением представителей отдельных групп деревенских преступников"¹. Такое противопоставление социологического изучения статистическому, резкое отделение их друг от друга было ошибочным.

¹(См.: Проблемы преступности. М., 1927. Вып. 2. С. 16.)

Одним из самых важных общих вопросов, стоявших перед Госинститутом, был вопрос о перспективах и характере уголовной политики в связи с изданием УК РСФСР в редакции 1926 г. Выявилась необходимость подвергнуть некоторые его положения всестороннему изучению применительно к судебной и пенитенциарной практике. Во всех секциях Госинститута были проведены работы, содержавшие различные коррективы к новому Уголовному кодексу. Критическому анализу УК был посвящен третий выпуск "Проблем преступности" (1928).

Четвертый выпуск "Проблем преступности" (1929) не объединен какой-либо единой темой. Как и первый выпуск, он содержит отдельные, не связанные общей тематикой, работы сотрудников института. Госинститут проводил научно-исследовательскую работу в различных областях преступности, собирая и изучая всевозможные материалы (анкетные данные, статистические, литературные, ведомственные и др.), прорабатывая их в секциях и на пленарных заседаниях. В результате создавались интересные статьи, посвященные самым разнообразным темам. Например: А. А. Пионтковский. "Убийства селькоров и рабкоров"; В. Халфин. "Жилищный вопрос и имущественная преступность в городах РСФСР"; Т. Кремлева. "Воры и воровки больших магазинов"; Б. Змиев. "Преступность в Татреспублике"; М. Н. Гернет. "Психология побегов из тюрем" и др.

Характеризуя в целом научную продукцию Госинститута, нашедшую отражение в сборниках "Проблемы преступности", Волков отмечал значительное влияние социологической школы, и в частности позитивного метода исследования¹. Скрупулезные, несистематизированные описания отдельных случаев из следственной, судебной и пенитенциарной практики или их поверхностный логический анализ, предложенные некоторыми авторами сборников, могли дать интересную информацию, но отнюдь не могли удовлетворить потребности научного исследования или способствовать выработке практических рекомендаций по борьбе с преступностью.

¹(См.: Волков Г. И. Уголовная статистика и связи с уголовной политикой // Проблемы уголовной политики. М., 1935. Кн. 1. С. 122.)

Даже статьи, содержавшие богатый статистический материал, из-за неумения их авторов за сопоставимыми рядами цифр вскрыть социальные корни преступности, не могли быть признаны методологически ценными. Ученый, опирающийся па методологию позитивизма, и в теоретическом анализе остается верен своему методу. Утверждая, что он беспристрастно подходит к фактам и его теория формируется фактами, позитивист не может создать стройной научной теории, занимаясь несистематизированным накоплением фактов. Научная классификация и систематизация - это только первые шаги теоретического анализа.

В сборниках "Проблемы преступности" можно встретить и такие статьи, как, например, статья А. А. Пионтковского "Убийства селькоров и рабкоров" (вып. 4). На сравнительно небольшом количестве дел автор дал широкий обзор исследуемого явления, раскрыл его экономическую и социально-политическую основу, не пропустив никаких значимых факторов. И в этой статье есть конкретные описания отдельных случаев, по здесь они несут на себе большую теоретическую нагрузку с выходом на конкретные рекомендации органам борьбы с преступностью.

Несмотря на серьезные методологические ошибки, допущенные некоторыми авторами в "Проблемах преступности", в целом материал их, с точки зрения научной историографии и критики, представляет значительный интерес и на сегодняшний день.

В конце 20-х - начале 30-х годов работа института шла довольно активно. На пленарных заседаниях членов института обсуждались принципиальные вопросы борьбы с преступностью, выяснялись основные пути дальнейшего развертывания работ, выработки методики изучения преступности и преступника и мер борьбы с ними. Большое значение имело установление тесных контактов с заинтересованными в деятельности института наркоматами. В этом отношении важнейшим и наиболее интересным было первое пленарное заседание института, состоявшееся 18 декабря 1926 г., на котором с обще директивными указаниями выступили народные комиссары: внутренних дел - А. Г. Белобородое, здравоохранения - Н. А. Семашко и просвещения - А. В. Луначарский.

В выступлениях народных комиссаров были затронуты основные моменты заинтересованности этих ведомств в деятельности Госинститута и указаны желательные методические пути в изучении явлений преступности.

Н. А. Семашко в своем выступлении, касаясь методики изучения явлений преступно