Библиотека
Юмор
Ссылки
О сайте






предыдущая главасодержаниеследующая глава

Криминалистические этюды

В предлагаемом вниманию читателя разделе авторы попытались на примере небольших новелл показать возможности криминалистики, вспомнить интересные случаи из следственной практики. В каждой капле, говорят, отражается огромное солнце...


Восставшие из пепла. На маленькой железнодорожной станции сгорел промтоварный ларек, уничтоживший большую часть товаров. Сгорела и картонная коробка, в которой, по словам продавца К. Симкиной, хранилась выручка до приезда инкассатора. Следователь нашел на пожарище остатки картонной коробки, внутри лежала обуглившаяся бумага. Продавец утверждала, что в коробке находилось около полутора тысяч рублей в разных купюрах. Теперь содержимое превратилось в ком черного пепла, который рассыпался от малейшего прикосновения. С величайшими предосторожностями следователь упаковал все это и направил в лабораторию судебных экспертиз для исследования.

Причину пожара специалисты установили быстро: короткое замыкание, вызванное неисправностью электропроводки. А вот с содержимым коробки эксперту-криминалисту пришлось основательно повозиться. Его кропотливый труд дал следствию очень интересные результаты.

...Чтобы представить себе, как ведется подобное исследование, заглянем в лабораторию. На столе эксперта - груда обуглившейся бумаги. Он опрыскал ее специальным раствором, после чего черные кусочки стали менее хрупкими. На некоторых из них просматривался рисунок, характерный для денежных купюр. С величайшей предосторожностью эксперт рассортировал их, сфотографировав фрагменты купюр рублевого, трех- и пятирублевого достоинства. Те остатки, на которых рисунок вообще не просматривался, он положил в муфельную печь и сжег при температуре около пятисот градусов. Вследствие разной термостойкости бумаги и краски бумага светлеет раньше, чем краска. И действительно, на ее фоне проступили знаки, нанесенные краской. Таким образом эксперт обнаружил страницу из районной газеты, тетрадные листки в клетку с записями "черной бухгалтерии" и т. п. В целом ворохе сгоревших при пожаре бумаг, лежавших в картонной коробке, набралось всего 67 рублей.

- Где же остальные тысяча четыреста? - с таким вопросом следователь обратился к продавцу Симкиной, предварительно ознакомив ее с экспертным заключением, проиллюстрированным фотографиями возрожденных из пепла купюр и записей. Тогда ей пришлось сознаться, что была допущена растрата, которую она хотела скрыть, свалив все на пожар.


Понятой-убийца. В квартире дома по улице Брянской был найден труп молодой женщины Валентины Житовой. При осмотре места происшествия понятым пригласили ее соседа Владимира Германа, который повел себя неестественно, чем и навлек подозрение в причастности к преступлению. Наряду с другими вещественными доказательствами следователь изъял с места происшествия бутылку из-под пива "Ячменный колос", на которой отчетливо виднелись жирные следы ладони. Однако В. Герман на допросе заявил, что до приезда на осмотр следственно-оперативной группы он из любопытства вместе со своим другом Петуховым заходил в квартиру Житовой и переставил бутылку с пола на стол. Зачем? Этого он объяснить не мог. Петухов подтвердил показания своего товарища, отметив, что так и не понял, для чего Владимир зазвал его в квартиру убитой и, взяв с пола пивную бутылку, поставил ее на стол.

Кажется, обнаруженные на бутылке отпечатки пальцев подозреваемого в этом случае не могли иметь доказательственное значение. На это и рассчитывал преступник. Но его расчет оказался просчетом: уловка не помогла. В ходе дактилоскопической экспертизы удалось установить, что он не один раз, а трижды брал эту бутылку в правую руку. Об этом свидетельствовал механизм образования следов пальцев и ладони, их взаимное расположение и прочие характерные признаки.

Прочитав экспертное заключение, В. Герман сознался, что в тот вечер был в гостях у Житовой, распивал с ней спиртное, а затем задушил ее из ревности.


ЭВМ берет след. В одном небольшом городке обворовали столовую. Событие это в криминалистическом отношении примечательно тем, что след пальца преступника оказался на разорванной на две половины фотокарточке кассира, лежавшей вместе с выручкой в ящике взломанного кассового аппарата. След остался на глянцевой стороне, причем частично на черном, а частично на белом фоне.

Чтобы сфотографировать его (а это совершенно необходимо для раскрытия преступления), следователю Краеву пришлось проявить немалую изобретательность, поскольку ни один из известных способов съемки не позволял получить четкое изображение папиллярных линий на столь необычном фоне. После нескольких экспериментов была применена следующая оригинальная методика. След пальца преступника опылили цветным магнитным порошком "Агат", а затем наложили на него ватный тампон, смоченный в растворе ослабителя по Фармеру. Черный фон обесцветился, и это позволило получить отчетливый след пальца на белом фоне, сфотографировать его и поместить в картотеку следов рук, изъятых с мест нераскрытых преступлений.

Сравнивала этот отпечаток с другими электронно-вычислительная машина марки ЕС-1033, работавшая по специальной программе. Она отобрала самые похожие. В результате экспертизы было установлено, что след на фотографии кассира оставлен большим пальцем правой руки вора-рецидивиста Лукьянчикова, который вскоре был задержан.


Следы кирзовых сапог. Первый снег, плавно кружась, падал на схваченную легким морозцем землю, на сизую гладь воды городского пруда, на руки и спины ребятишек, лепивших снеговика на берегу. Со смехом и радостными криками дети водрузили на круглую голову снеговика дырявое ведро и, полюбовавшись на свое творение, разбежались по домам. На берегу осталась только восьмилетняя Тоня Чаплюк, у которой родители в тот день работали в первую смену, а старший брат в это время находился в школе на занятиях.

Снегопад вскоре прекратился. Стало тихо, бело и торжественно. В такие минуты, кажется, нет места ничему дурному. Но если бы кто-нибудь наблюдал за берегом пруда, то увидел бы, что возле снеговика, как из-под земли, появился мужчина в рабочей одежде, который заговорил с Тоней, потом взял ее за руку и повел вдоль берега к зарослям тальника. Однако никого поблизости не оказалось. Когда дети снова собрались у снеговика, Тони среди них не было. Не пришла она и домой.

Только вечером ее, едва живую, нашли в тех прибрежных кустах и тотчас отвезли в больницу. Придя в себя после операции, девочка вспомнила, что ее позвал посмотреть на маленьких зайчиков какой-то дядя, одетый в спецовку. Он завел ее в кусты, где вдруг больно схватил руками за шею. Больше Тоня ничего не запомнила и описать внешность преступника не смогла.

Единственное, что могло помочь в его розыске, это четкая дорожка следов, описанная следователем в протоколе осмотра места происшествия. На влажном снегу хорошо отпечатались подошвы поношенных кирзовых сапог 41-го размера, которые следователь сфотографировал и изготовил объемные гипсовые слепки-копии.

Два месяца велись самые интенсивные поиски, выдвигались, проверялись и отбрасывались различные версии, но затраченные усилия не дали сколько-нибудь ощутимого результата. Расследование по делу было приостановлено, однако розыскную работу милиция не прекращала.

Минул год. Многие жители городка уже не вспоминали о страшном преступлении. Начала забывать о нем и сама Тоня. Не могли выбросить из памяти случившееся только родители ребенка, следователь прокуратуры и сотрудники уголовного розыска. Последние не только не могли, но и не имели права забыть, что виновный в тяжком преступлении до сих пор разгуливает на свободе. Они искали его. И нашли.

В поле их зрения попал некий Тойбаев, в сарае которого при обыске были найдены под кучей мусора поношенные кирзовые сапоги 41-го размера. В них подозреваемый, как выяснилось, еще недавно ходил на работу. Тойбаев отрицал свою причастность к преступлению, утверждая, что видит Тоню впервые, а в тот день лежал дома больной. Последнее обстоятельство подтвердила его жена. В бумагах бухгалтерии нашлось и документальное доказательство болезни - бюллетень. Сама потерпевшая не смогла его опознать в группе других мужчин - прошло столько времени! В такой ситуации решающее "слово" принадлежало сапогам. Только они могли "ответить", был ли Тойбаев в момент происшествия на берегу пруда.

При сопоставлении подошв сапог с хранившимися при уголовном деле гипсовыми слепками и фотоснимками эксперт-криминалист выявил многочисленные совпадения. Одинаковыми были размеры подметки и каблука, ширина выступающего ободка и промежуточной части, длина и форма переднего среза каблуков, места расположения и размеры потертостей на них. Аналогичным оказалось и количество гвоздей, их утопление в подметки, другие характерные особенности. Хотя Тойбаев еще целый год после совершения преступления постоянно носил сапоги, сохранилось большое количество идеально совпадающих признаков. Это позволило сделать обоснованный вывод, что следы на месте происшествия оставлены именно его обувью.

Отождествление сапог Тойбаева по оставленным на месте происшествия следам явилось решающим доказательством его виновности в нападении на Тоню Чаплюк. Преступник, долго скрывавшийся от правосудия, предстал перед судом и получил по заслугам.


Объясненное противоречие. Перед экспертом-криминалистом - рубашка Ивана Баскакова, подозреваемого в разбойном нападении на кассира, и пуговица, обнаруженная следователем при осмотре места происшествия. Предстояло установить, от этой сорочки оторвалась пуговица или от другой.

В глазках пуговицы застряли белые нитки, часть которых плотно прилегала к поверхности, образуя с лицевой стороны параллельные стежки, а с тыльной - переплетения. Были там и обрывки примерно сантиметровой длины. Такое расположение ниток указывало на машинный пришив пуговицы. Между белыми нитками запуталась одна нить длиной чуть более трех сантиметров с оборванными концами. Эта тонкая нить была полосатой: по светлому фону шли синие и зеленые участки разной ширины.

Сорочка подозреваемого была сшита из ткани с геометрическим рисунком в виде пересекающихся полос белого и синего цвета и косых штрихов зеленого цвета, имеющих такую же ширину, как и окрашенные участки на тонкой нитке. Рубашка застегивалась на шесть пуговиц, все были на месте, но... Верхняя пуговица отличалась от остальных по оттенку и была пришита вручную, в то время как другие - машинным способом. Эксперт осторожно отпорол пуговицу от стойки воротника и увидел под ней два иголочных прокола, не совпадающих с теми, что были сделаны при ее вторичном пришивании. Здесь же имелся дефект ткани - отсутствовал кусочек нитки длиной чуть более трех сантиметров.

При сравнительном исследовании пуговицы, изъятой с места происшествия, и пяти пуговиц сорочки Баскакова эксперт установил, что они одинаковы по всем признакам. Хлопчатобумажные нитки, крепившие их к рубашке, оказались аналогичными по цвету, толщине, числу сложений, количеству прядей, направлению и шагу крутки. Полосатая вискозная нитка тоже совпала с тканью сорочки по этим признакам, а окрашенные участки на ней располагались в той же последовательности, имели один цветовой тон, оттенок и одинаково светились в ультрафиолетовых лучах. Кроме того, длина этой нитки равнялась дефекту ткани на стойке воротника с разницей в один миллиметр, которая легко объяснялась тем, что нить ранее была вплетена в ткань и часть ее длины расходовалась на переплетение. Таким образом, целый комплекс важных признаков убедительно доказывал, что пуговица с места происшествия оторвалась от ворота сорочки подозреваемого Баскакова.

Однако имелось одно противоречие, которое легко могло разрушить полученную при экспертизе стройную систему признаков. Общеизвестно, что если на пуговице цела часть крепивших ее ниток, то обязательно должен быть сквозной вырыв ткани в месте пришива. В таких случаях обычно го-ворят, что пуговица вырвана "с мясом". Эксперт высказал предположение, что неповрежденные нитки - следствие "холостого" пришива, возникающего тогда, когда машина совершает рабочий цикл, а самого изделия под ней нет. Оборванные нитки - результат вторичного пришива маши-ной той же пуговицы к рубашке. Такие случаи на швейных фабриках бывают и происходят по разным техническим причинам. Для проверки своей гипотезы эксперт провел экспери-мент на "пришивающей" машине: заставил ее дважды при-шить одну и ту же пуговицу. Предположение эксперта полностью подтвердилось. Виновность подозреваемого Баскако-ва оказалась "застегнутой на все пуговицы".


Кто ограбил Лавкину? Следователь Краев уже в который раз задавал себе этот вопрос, изучая материалы уголовного дела, и не находил убедительного ответа. Кажется, грабеж был налицо: Лавкину нашли без сознания в тихом, безлюдном переулке, из ее почтальонской сумки исчезли 983 рубля пенсионных денег, рядом лежало полено, которым грабитель ударил ее сзади по голове. На затылке потерпевшей при судебно-ме-дицинском освидетельствовании обнаружен продолговатый синяк, бывшая в ее густых волосах гребенка разломилась на три части. И все же следователь сомневался, что все было именно так. Какая-то заученность, неискренность чувствова-лась в показаниях Лавкиной, очень подробно описывавшей и само нападение, и мужчину средних лет, среднего роста в сером демисезонном пальто, который нагнал ее в переулке, держа в левой руке березовое полено.

Мужчину искали, проверили нескольких подозрительных лиц, но все впустую. Так кто же ограбил Лавкину?

Очевидцев ограбления не было, и следователь решил прояснить мучавшие его сомнения с помощью криминалистической экспертизы. На исследование в лабораторию он направил обломки пластмассовой гребенки Лавкиной и полено, от удара которого, по словам потерпевшей, та разломилась. Майора Краева интересовал вроде бы пустяковый вопрос: как сломалась гребенка? Чтобы выяснить это, эксперту-криминалисту пришлось проявить некоторую изобретательность. Прежде всего он подобрал гребенки, по физическим и механическим качествам аналогичные присланной на экспертизу. Затем изготовил специальную модель в форме закругленного с одной стороны цилиндра. На цилиндр надел парик со слоем волос точно такой толщины, как на голове потерпевшей. В парик втыкал гребенки, повязывал на модель два платка, бывших на голове Лавкиной в день происшествия.

Ударяя с разной силой поленом по модели, криминалист изучал последствия этих ударов для гребенок. Серия опытов показала, что ни разу ни одна пластмассовая гребенка от удара поленом не разломилась на три части. Они либо сильно изгибались, либо надламывались в одном месте. На их поверхности от удара во всех случаях рельефно отпечатывались снизу волосы, а сверху - структура ткани внутреннего головного платка, чего на обломках гребенки почтальона не было. Только при постепенном изгибе до излома края кусков приобретали характерные закругления с выступающими неровностями, причем именно такие, как на обломках гребенки потерпевшей. Поэтому эксперт-криминалист заключил, что гребенка Лавкиной сломана не ударом полена, а путем изгиба руками.

Узнав об этом, следователь еще более укрепился в своих сомнениях. Вскоре он отыскал и другие доказательства: не было мужчины средних лет, среднего роста в сером пальто, который ограбил Лавкину в безлюдном переулке. Уличенная во лжи, она созналась, что деньги, полученные для выдачи пенсии, присвоила, а чтобы оправдаться, инсценировала нападение на саму себя. Все получилось очень правдоподобно: и место ограбления, и кровоподтек на затылке, и полено. Кто бы мог подумать, что гребенка подведет...


"Пригвоздились". На крупной узловой станции Южногорск весной, а потом осенью были обнаружены кражи из двух грузовых контейнеров шерстяных и хлопчатобумажных изделий на крупную сумму. Проломы в крышах контейнеров оказались замаскированными кусками кровельного железа, прибитого гвоздями.

Осматривая обворованные контейнеры, следователь транспортного отдела милиции извлек шесть гвоздей, выпилил обломки досок со следами орудий взлома и направил все это на криминалистическую экспертизу. При исследовании досок оказалось, что по следам на них невозможно определить, одним или разными орудиями воспользовались преступники при взломе. Но оставались гвозди, изучение которых и помогло раскрыть эти преступления.

Рабочие части станка оставляют на изготавливаемых гвоздях устойчивые и специфические признаки, которые озволяют не только идентифицировать сам гвоздильный автомат, но и установить, на одном и том же или на разных станках сделаны гвозди, принадлежат они к одной или различным заводским партиям. Экспертиза присланных следователем гвоздей показала, что все они по количеству, форме и взаимному положению насечек на шляпках и стержнях, рискам на оборотной стороне шляпок, диаметру и длине стержней относятся к одной партии и изготовлены на одном гвоздильном станке-автомате. Такой вывод убедительно подтверждали увеличенные фотоснимки перечисленных индивидуальных признаков.

Результат экспертизы и другие выясненные при расследовании обстоятельства позволили прийти к выводу, что преступления, совершенные с полугодовым промежутком, - дело рук одной преступной группы. При обыске у одного из ее участников нашлись гвозди - "родные братья" подвергшихся экспертному исследованию. Так преступники "пригвоздили" себя к обворованным контейнерам.


Кто кого ослепил? На крутом повороте дороги темной летней ночью столкнулись два мотоцикла. Мотоциклист, ехавший на "Яве", скончался на месте. Владелец же "Урала" заявил, что во всем виноват погибший: ехал с дальним светом и ослепил его. То же самое повторил на допросе и, его брат, сидевший в коляске мотоцикла.

Осмотр мотоциклов показал, что переключатель света "Явы" действительно стоит в положении "дальний свет", а на "Урале" включен ближний. Однако, какой свет горел в момент происшествия в фарах обоих мотоциклов, следователь решил узнать при помощи криминалистической экспертизы. Он вынул из фар цоколи ламп с остатками стеклянных баллонов, осторожно собрал осколки, упаковал все в отдельные пакеты и направил для исследования в лабораторию судебных экспертиз.

Эксперт скрупулезно обследовал обе лопнувшие при столкновении мотоциклов лампочки. Он знал, что лампы двойного света при соответствующем включении могут давать ближний или дальний свет, для чего снабжены двумя разными нитями накаливания. Если внутрь горящей лампочки попадает воздух, что и произошло в данном случае, то на спирали, бывшей под напряжением, в результате химической реакции должен образоваться тончайший налет окиси вольфрама характерного оливкового цвета. При этом возникает яркая вспышка и спираль расплавляется. Ее мизерные шарики впаиваются в стекло, а кусочки разбитого баллона прилипают к оплавленным концам спирали. Та спираль, которая не была под током, либо остается целой, либо просто разламывается на части от сильного сотрясения. Все это хорошо различимо под микроскопом. В зависимости от того, какую спираль покрывает налет окиси вольфрама и есть ли на ней приставшие кусочки стекла, можно установить: горел ближний или дальний свет.

Исследовав эти признаки на обеих присланных следователем мотоциклетных лампочках, эксперт-криминалист дал заключение, что в фаре "Явы" был включен ближний свет, как и положено по Правилам дорожного движения, а в фаре "Урала" - дальний. Отсюда сам собой напрашивается вывод, что виноват оставшийся в живых мотоциклист, который ослепил встречного водителя, что и стало причиной дорожно-транспортного происшествия.


Выстрел в заповеднике. В районную больницу привезли пастуха Зверева с охотничьей пулей, застрявшей в плече. Раненый потерял много крови и находился в тяжелом состоянии. О происшедшем была тотчас поставлена в известность милиция, а пострадавший оперирован. Следователь возбудил уголовное дело. По словам рабочих "райсельхозтехники" Филюшина и Казанцева, бывших со Зверевым в момент ранения, их повстречал в лесу егерь Виктор Щегловитов, который по неосторожности выстрелил в пастуха из своего ружья. То же самое заявил следователю, придя в сознание, и потерпевший.

Через несколько дней на допрос явился Щегловитов, который поведал совсем другую историю. По его словам, он застал Зверева, Филюшина и Казанцева в заповеднике на месте преступления: они свежевали только что убитую косулю. Когда он приказал им бросить ружья и отойти в сторону, пастух, вскочивший при его появлении верхом на лошадь, хотел его застрелить, но промахнулся. Видя, что он опять вскинул двустволку, егерь, обороняясь, выстрелил и попал ему в левое плечо. Филюшин и Казанцев повезли раненого в больницу, а егерь пошел в контору заповедника, чтобы составить акт о происшедшем, но по пути подвернул ногу и смог вернуться домой только через три дня, когда ачался его розыск.

При повторных допросах и очных ставках каждый стоял на своем. Троица в заповеднике не была и косулю не убивала. Места встречи, показанные егерем и его противниками, разделял добрый десяток километров. Кто же говорит правду? Один против троих! Кому верить?

Но следователь не может просто верить. Он обязан все проверить, и, когда Зверева выписали из больницы, был проведен следственный эксперимент. Пастух сел на коня и показал, где стоял Щегловитов и в каком положении находилось его ружье в момент выстрела. От стволов к плечу раненого протянули бечевку, причем стало видно, что пробоины на плаще и фуфайке ниже того места, где пуля вошла в тело. Зверев несколько раз уточнял свое и егеря взаимное расположение, но пробоины на одежде со шрамом на плече так ни разу и не совпали.

Настала очередь Щегловитова. Он предложил пастуху вскинуть ружье и целиться в него, и сам сделал то же самое. Снова протянули бечевку, и тут стало ясно, что именно из такого положения был произведен ответный выстрел. Траектория полета пули, материализованная бечевкой, подтвердила правдивость показаний егеря. Все это оказалось настолько очевидным и убедительным, что Зверев признался в содеянном. Само собой, что в результате перед судом предстал не Щегловитов, а трое злостных браконьеров, оговоривших невиновного, вставшего на защиту родной природы.


Месть по телефону. Молодые супруги Васильевы радовались: в их уютной однокомнатной квартире наконец-то появился телефон. Такое необходимое удобство! Но ликование было недолгим, а телефон вскоре превратился в зловредное существо, чуть не разбившее семью и причинившее бездну неприятностей. Конечно, не сам телефон, а звонки...

Первому такому звонку они значения не придали. Какой-то незнакомец пригласил Викторию провести с ним приятный вечер, и непременно с шампанским. Это вызвало у нее лишь недоумение, они с мужем посмеялись и посчитали, что кто-то ошибся номером. Но когда звонки с подобными предложениями начали раздаваться часто - стало не до шуток. Молодая женщина пыталась урезонивать звонивших, взывать к их совести, но куда там. А когда трубку брал муж Виктории, на том конце провода слышались смешки или частые гудки.

Атмосфера в семье накалилась, едва не дошло до развода. Но тут Васильев заподозрил, чьих это рук дело, и обратился за помощью в милицию. Его предположение подтвердила... почерковедческая экспертиза, проведенная на совершенно необычном материале: по фотоснимкам злосчастного номера, выцарапанного на стенах многих городских телефонных будок и снабженного легкомысленным силуэтом.

Эксперт установил, что даже в столь необычных рукописных знаках отобразились характерные признаки почерка некой Дудкиной, которой Васильев предпочел ее миловидную подругу. И Дудкина, безуспешно пытавшаяся год назад расстроить их свадьбу, решила отомстить, за что и ответила перед судом.


Лист алоэ. При осмотре места происшествия под прилавком магазина нашли марлевую повязку со следами засохшей крови и прилипшим кусочком какого-то растения. В краже заподозрили ранее судимого за аналогичные преступления В. Поморца, кото-рый отрицал свою причастность к происшедшему, а также то, что бинт принадлежит ему, хотя кровь по групповым признакам совпадала. Не помогла и очная ставка между ним и соседкой, по ее словам, накладывавшей ему на больной палец повязку. Она принесла следователю остатки листа алоэ, из которого вырезала кусочек. Растительную массу, найденную в бинте, и часть листа - верх и низ - следователь направил в лабораторию судебных экспертиз.

Кусочек растения из бинта превратился в слипшуюся бесформенную массу, которая крошилась от прикосновения. Части листа алоэ ссохлись и стали жесткими. Эксперт поместил их на несколько часов в питательный физиологический раствор и, когда они размякли, придал им первоначальную форму.

Исследование растительной массы - форма листа и его толщина, размещение сосудов, питающих растение, другие признаки - показало, что это часть листа алоэ. Затем эксперт вооружился микроскопом и совместил три части листа. И что же? Все без исключения сосуды идеально совпали по линиям разреза. Чтобы исключить ошибку, эксперт взял такой же лист алоэ, разрезал его на части и попытался соединять кусочки разных листьев. Но сосуды не совмещались, так как они индивидуальны. Экспертиза установила: кусочек растения из повязки, найденной на месте происшествия, и части листа алоэ, представленные свидетельницей, ранее составляли одно целое. Под тяжестью этой и других улик В. Поморец сознался, что кражу из магазина совершил он.


Приключения "Визиря". - Это очень известный и дорогой бриллиант, - сказал эксперт, рассматривая камень сквозь сильную лупу. - Если я не ошибаюсь, он значится среди камней, внесенных в каталог. Алмаз имеет от природы каплевидную форму и вес около шестидесяти пяти карат... - Он умолк, внимательно вглядываясь в мельчайшие детали огранки.

- Матвей Яковлевич, а что вам еще известно об этом камне? - прервал его задумчивость следователь. - Это очень важно для расследования и... лично для меня.

- Для вас? - удивился старый ювелир. Следователи и оперативные работники вполне полагались на знание им драгоценных камней, безоговорочно принимали его оценки, но никогда не проявляли к ним личного интереса. И он привык только опознавать и оценивать эти сверкающие "вещественные доказательства". Подумав и для верности заглянув в справочник, эксперт продолжил:

- Увы, об этом алмазе я знаю не так уж много. Добыт в конце прошлого века в Южной Африке на прииске "Ягерсфонтейн", славящемся исключительно высоким качеством камней. Огранен в Амстердаме, оправлен в платину в Париже. Куплен за большие деньги англичанином-миллионером и подарен эмиру Бухары. Это был, разумеется, не бескорыстный дар. Взамен англичанин получил право на вывоз среднеазиатского ювелирного лазурита. Эмир бриллиантом очень дорожил и носил его на чалме-тюрбане. Вот и все, что мне доподлинно известно. История алмаза кончается вместе с падением Бухарского эмирата. Он исчез, и дальнейшие его хозяева анонимны. Что-то с ним, конечно, происходило за эти шестьдесят с лишним лет. Во всяком случае оправу сняли. Видимо, так удобней было его прятать.

- Коль скоро камень внесен в каталог, у него есть имя?

- Конечно! Это - "Визирь".

Следователь облегченно вздохнул и откинулся на спинку кресла.

- Значит, это он. Вы уверены?

- Ну, знаете... - начал закипать Матвей Яковлевич, однако следователь его опередил:

- Вы уж не сердитесь, бога ради. Мне очень важно было удостовериться, что найден именно "Визирь". А чтобы вы поняли мое недоверие, я расскажу вам, как встретился с этим бриллиантом в первый раз.

После падения Бухарского эмирата "Визирь" переходил из рук в руки на протяжении почти четверти века. Им владели матерые спекулянты, расхитители государственного имущества, контрабандисты. Наверное, тогда камень и утратил свою дорогую оправу. В конце войны в одной из среднеазиатских союзных республик органы милиции раскрыли организованную группу преступников, занимавшихся скупкой и перепродажей драгоценностей и произведений искусства. Скупали по мизерным ценам у людей, которые остро нуждались: у вдов, оставшихся с детьми на руках, эвакуированных. А покупателей искали среди тех, кто разжирел на людском горе и страданиях, причиненных войной. Самые ценные вещи переправляли за границу, где за них платили твердой валютой.

Этот бриллиант нашли в тайнике у главаря группы, среди его личных драгоценностей. По неопытности молодого следователя - а этим следователем был я - камень в нарушение инструкции не был сдан на хранение в госбанк, а находился при деле в пакете с вещественными доказательствами.

Когда я закончил расследование и составил обвинительное заключение, то передал дело вместе с вещественными доказательствами на утверждение прокурору. На следующий день секретарь прокуратуры Маслова вернула мне дело с утвержденным обвинительным заключением. Пакет с вещественными доказательствами был вскрыт, коробочки с "Визирем" в нем не оказалось. На мой вопрос: "Где алмаз?"- секретарь ответила, что его взял прокурор, о чем в материалах дела имеется расписка. Действительно, в деле лежала расписка, напечатанная на пишущей машинке и заверенная знакомой всем сотрудникам незамысловатой подписью прокурора.

Прошло еще два дня. Дело пора было направлять в суд. Я зашел в кабинет к прокурору с распиской и попросил вернуть бриллиант.

- Какой бриллиант? - удивленно вскинул кустистые брови Николай Кузьмич. - Я даже не трогал пакет с вещественными доказательствами, только прочел обвинительное заключение, подписал его и вернул все материалы через Людмилу Федоровну.

- Но позвольте, Николай Кузьмич! Вы мне вернули распечатанный пакет без коробочки с камнем. А вместо него - вот это. - И я протянул расписку.

Прокурор близоруко прищурился, побледнел и едва выговорил:

- Подпись моя, но я бриллианта не брал и расписки за него дать не мог...

Мы долго молчали, стараясь не смотреть друг на друга. Потом я попросил:

- Вызовите секретаря, может, все выяснится?

Маслова удивилась:

- Откуда мне знать, где ваш алмаз? Я передала вам, Николай Кузьмич, дело с запечатанным пакетом, а когда получила обратно, пакет был вскрыт. В деле лежала расписка, что камень у вас, и я ничего не стала спрашивать. Я человек маленький. Сразу же понесла дело следователю.

Положила его на стол при вас, - обратилась она ко мне.

Я кивнул утвердительно. Людмила Федоровна с вызовом посмотрела на меня, потом на прокурора. Мы подавленно молчали. Она передернула плечами и вышла из кабинета. Получалось, что камень взял кто-то из нас двоих...

Дело об исчезнувшем бриллианте расследовал сотрудник, прилетевший из Москвы. Для начала он назначил экспертизу расписки. Эксперт установил, что выполнена она на машинке, которая стоит в приемной, и подписана прокурором. Да и сам прокурор это не отрицал, с горестной обреченностью повторяя:

- Моя подпись, моя, собственноручно подписал, а как и когда - не знаю!

Сложилась крайне неприятная ситуация. Я был, конечно, виноват, что не сдал драгоценность в банк и тем создал условия для ее пропажи. Но прямого отношения к исчезновению алмаза я не имел. Значит, либо Маслова, либо... Николай Кузьмич? Но за ним - долгие годы беспорочной службы, репутация человека безупречной честности. Следователь назначил повторную экспертизу. Увы, заключение осталось прежним.

Прокурора до выяснения обстоятельств отстранили от занимаемой должности. Он сразу сник, постарел и одиноко сидел дома, никого не желая видеть. А Маслова подала заявление об уходе. Сотрудникам она объяснила, что без Николая Кузьмича работать не хочет. Происшествие так ее потрясло, что лучше уж ей уйти из прокуратуры, а может, и уехать.

Серьезного значения ее словам никто не придал, всему, мол, виной нервы. Маслова была хорошим, аккуратным работником, решили ее оставить в покое: все уляжется, утрясется, и она возьмет свое заявление обратно. Только следователь недоверчиво усмехался, но помалкивал.

Как потом выяснилось, он заподозрил ее сразу и не зря. Еще по приезде он распорядился установить за Людмилой

Федоровной наблюдение и таким образом узнал, что она через соседей ищет знакомства с шоферами дальних рейсов. Объясняет, что нужно отправить друзьям корзину с фруктами. По почте, дескать, долго - фрукты испортятся. Это казалось подозрительным, ибо Маслова жила замкнуто, о друзьях в других городах никогда ничего не говорила, ни от кого не получала ни писем, ни других почтовых отправлений. Но шофер был найден, и корзина вручена. Когда ее осмотрели, там действительно оказались только фрукты. Водитель должен был отдать корзину на промежуточной остановке человеку, который спросит, есть ли посылка от Людмилы Федоровны. Все было просто и в то же время очень странно.

Следователь обзвонил многие населенные пункты - просил милицию проследить за человеком, который придет за корзиной. Но нельзя же было поднимать шум по всему пути следования машины, идущей из Средней Азии в Новосибирск!

Тревога все нарастала. Она еще усилилась, когда стало известно, что фруктовую корзину забрал старик, торгующий на базаре жевательным табаком - насом. А подошел он к машине на бензозаправочной станции, всего в пяти километрах от нашего города. Машину же Маслова искала непременно дальнего следования. Теперь уж подозрения следователя разделяли и другие, посвященные в ход дела.

Но подозрение - не доказательство. Через пять дней заканчивался двухнедельный срок после подачи Масловой заявления об уходе, и она стала готовить дела для передачи. Она заявила, что намерена сменить место жительства. Тогда следователь решил арестовать ее. Шаг был весьма рискованный. Если вскоре не удастся найти веских доказательств, придется освобождать арестованную из-под стражи.

Многочасовой обыск в квартире Масловой ничего не дал, только напугал ее мать и дочку. Саму Людмилу Федоровну привезли в камеру предварительного заключения в тяжелой истерике. Сотрудники прокуратуры, не посвященные в историю с фруктовой корзиной, молчаливо, но явно осуждали этот шаг приезжего следователя. Все знали, что врач констатировал у подозреваемой нервную депрессию. А тут еще тяжелая болезнь Николая Кузьмича - сдало сердце.

Очевидно, слухи о болезни прокурора дошли до Масло-вой. Она попросила вызвать в тюрьму следователя, которому заявила, что отпечатала и подписала расписку сама. Тот сперва только рукой махнул.

- Да не оговаривайте вы себя, Людмила Федоровна, следствию это не нужно. Вы же знаете, что две авторитетные экспертизы подтвердили подлинность подписи Николая Кузьмича.

- Эксперты ошиблись. Я это могу доказать.

- Каким образом?

- Да очень просто! Спросите любого сотрудника, кто им подписывал командировки в отсутствие прокурора. Печать прокуратуры у меня, а его подпись я давно отработала. Видно, все настолько растерялись, что позабыли об этом. Что ж, дайте мне лист бумаги и ручку. Я вам в любом количестве исполню образцы этой злосчастной подписи.

- А бриллиант? Куда делся бриллиант?

- Его взяла я. И... продала. В общем, меня заставили родать камень.

Маслова рассказала, что, спрятав алмаз, она решила уволиться, уехать и продать драгоценность не там, где поселится, а в каком-нибудь крупном столичном городе. Но из ее замысла ничего не вышло. Однажды вечером, когда она шла по безлюдной улице старого города, ей сзади накинули на голову большой платок и втащили за глинобитный забор какого-то дома. Здесь, не снимая платка, потребовали, чтобы она продала камень. Сказали, что знают - бриллиант у нее. Не продаст - поплатится жизнью. Деньги подбросят в корзине с углем для самовара. Уголь при-несет мальчик. Затем она должна была найти шофера дальнего рейса и передать ему корзину фруктов. На дно нужно было положить спелый, треснутый гранат с бриллиантом внутри. Она так и сделала.

Полный сомнений следователь вернулся в прокуратуру с листом, испещренным образцами подписи Николая Кузь-мича. Вначале ему казалось, что его дурачат. Но даже белый взгляд на образцы и подпись в расписке убеждал в их полном совпадении. Допрос работников прокуратуры подтвердил, что Маслова действительно иногда подписывала за прокурора малозначительные документы.

Третью экспертную комиссию собрали уже на самом высоком уровне. Еще бы! Под сомнение поставлены основные принципы экспертного почерковедческого анализа. Но у третьего исследования было существенное преимущество: комиссия располагала большим сравнительным материалом. Многочисленные образцы подписи Николая Кузьмича, выполненные Масловой, давали возможность применить различные методики. Был испробован даже графометрический метод, давно вышедший из употребления. Усилия не пропали даром. Фотографическое увеличение спорной подписи выявило очень устойчивый признак в росчерке, который подозреваемая позаимствовала из своего факсимиле. Этого признака в подписи прокурора не было. Почерковеды пришли к выводу, что подпись на расписке выполнена рукой не Николая Кузьмича, а Масловой.

Все прояснилось. Только "Визирь" канул в неизвестность. Нашли шофера, который вез корзину, и старика, забравшего ее у бензоколонки. Старик сначала все отрицал, ссылаясь на слабую память, а потом признался, что получил фрукты и передал их какому-то приезжему из Самарканда, за что заработал хороший "бакшиш". О существовании алмаза он не знал.

Маслова старалась вспомнить подробности и как-то на допросе рассказала, что не сразу поняла, о чем ее спрашивали там, за дувалом. Мужской голос сначала упорно требовал, чтобы она призналась, где прячет "Визирь", и только потом, видя ее непонимание, сказал "алмаз". Так мы узнали, что бриллиант именной. Но все усилия обнаружить его следы оказались напрасными...

Следователь повернул бриллиант к свету, любуясь его изумительной игрой, и неторопливо подытожил:

- Таким сокровищам не место на парадном тюрбане эмира или в тайнике у жулика.

Так закончились приключения "Визиря".

предыдущая главасодержаниеследующая глава




© Злыгостев А. С., оформление, подборка материалов, оцифровка, разработка ПО 2010-2013
При копировании материалов проекта обязательно ставить активную ссылку на страницу источник:
http://scienceoflaw.ru/ "ScienceOfLaw.ru: Библиотека по истории юриспруденции"